Как Лобачевский стал ректором

Когда в 1825 году умер Александр Первый, рухнула основная опора Михаила Леонтьевича Магницкого, которая концентрировалась в лице Алексея Андреевича Аракчеева. Спеша наладить контакты с новой властью, Магницкий совершил роковую для себя ошибку. Он направил пожелания и поздравления наследнику престола Константину.

Его поведение вызвало недовольство Николая, возглавившего впоследствии Российскую Империю. Этот инцидент привел к окончательному краху всех надежд Магницкого на продолжение карьеры. Но злополучное для Михаила Леонтьевича поздравление могло и не повлиять на его судьбу, если бы ранее в дни, предшествовавшие восстанию декабристов, в его адрес не возникли подозрения в причастности к заговору. Недальновидность Магницкого проявилась и в том, что он пытался вмешиваться в вопросы управления Петербургским инженерным училищем, которое находилось в ведении в то время будущего императора Николая.

В итоге зимой 1826 года была проведена строгая ревизия дел попечителя и состояния Казанского университета, которую возглавил генерал-майор Желтухин. Как и ожидалось, в делах Магницкого было выявлено множество недостатков, и он был предан суду сената.

В указе, которым Михаил Леонтьевич был снят с должности, упразднялась и должность директора Казанского университета. Как ни удивительно, но в то время в университете работали и ректор, и директор. Последний, в отличие от первого, назначался попечителем, был его информатором и выполнял функции чиновника полицейских и хозяйственных дел.

К чему же в итоге пришел Императорский Казанский университет времен Лобачевского после смерти Александра Первого?

Императорский Казанский университет, 19 век, худ. В.Турин

Попечительство господина Магницкого тяжело сказалось на жизни университета. Многие исследователи жизни Лобачевского признают, что подавление свободолюбия, установленный церковно-полицейский контроль за поведением студентов и преподавателей, преподавание в «духе старого благочестия», подчиненное религиозным положениям, привело к падению уровня научной жизни и преподавания.

В управление округом временно вступил Карл Фукс.

Он отменил наиболее странные распоряжения предыдущего попечителя, в частности, обязанность называть «грешниками» всех провинившихся студентов.

Вот таким измученным предыдущими запретами, но полным надежд, энергии и планов достался университет со всеми его талантливыми учеными новому попечителю Казанского учебного округа Михаилу Николаевичу Мусину-Пушкину.

Неученый попечитель

О новом попечителе необходимо рассказать подробнее, так как он стал опорой для Лобачевского в предстоящем ему нелегком деле ректорства.

Мусин-Пушкин до своего назначения был помещиком в Казанской губернии, принадлежал к старой дворянской фамилии и получил начальное образование в доме богатых родителей. Поступив в Казанский университет, он не окончил его, а начал военную карьеру. Мусин-Пушкин так и не получил высшего образования, за его плечами были только курсы, которые проходили в стенах университета государственные чиновники, не имеющие необходимого образования.

Современники писали о нем, как о грубом в обращении, но не жестоком, горячем и деспотичном, но отходчивом и справедливом человеке. Критично к Мусину-Пушкину относились в Петербурге.

Личность эта была оригинальная, недалекая и в высшей степени неприятная. Получив самое ограниченное образование, он служил прежде в военной службе и, может быть, нюхал порох, но, конечно, не изобрел его, ‑ саркастично писал о попечителе петербургский профессор Ф.Устрялов. ‑ Вид его был свирепый: густые, нахмуренные брови, крючком выдающийся нос и угловатый подбородок обозначали некоторую силу характера и упрямство. В нем точно в последнем осколке воплощались отживший строй жизни, порядок ненавистных времен: все то, что дали нам казенщина, солдатчина, крепостное право и барство, выражалось в нем во всем своем безобразии. Говорили, будто по временам он бывал добрым человеком…

Тем не менее известно, что к Казанском университету он относился более чем неравнодушно, стараясь не проявлять своих отрицательных черт характера. «Мусин-Пушкин считал университет своим детищем, он иначе не говорил, как «мой университет», «мои профессор», «мои студенты», ‑ писал Янишевский. – Ревниво оберегал свое детище от вмешательства посторонних».

Этому человеку предстояла нелегкая задача – выбрать для образовательного и научного центра империи кандидатуру для ректорства.

Свою роль в формировании мнения Мусина-Пушкина об ученых Казанского университета сыграло донесение Желтухина по итогам ревизии. В нем несколько раз упоминалась фамилия Лобачевского, как активного деятеля, который в разные годы вел работы по трем кафедрам: астрономии, физики, математики, несколько раз избирался деканом физико-математического факультета, выполнял поручения по обустройству библиотеки, научных кабинетов и работал членом и председателем строительного комитета.

Ревизор называл в своем докладе и профессоров, которые пользуются в университете наибольшим уважением, первым в его списке значился Николай Лобачевский. «Есть профессора, которые пользуются всеобщим уважением публики, ‑ писал Желтухин в своем донесении. – Из них профессора Лобачевский, Эрдман, Баженов, Городчанинов, Симонов, Купфер – познаниями и поведением обращают на себя внимание и имеют выгодное заключение».

На должность ректора была выдвинута кандидатура и Карла Фукса, но в нем Мусин-Пушкин видел человека, хоть и обладавшего многочисленными достоинствами, но безвольного и не умевшего навести порядок даже на заседаниях Совета.

В результате, для более детального знакомства с университетом, новый попечитель приехал в Казань. Тогда он своими глазами мог увидеть состояние, в котором оказался университет. «Рассказывали, ‑ писал Янишевский в «Воспоминаниях», ‑ что когда Мусин-Пушкин, вскоре после его назначения, заметивши, что на танцевальных вечерах в дворянском собрании не бывает студентов, приказал инспектору, чтобы в следующий же раз студенты были на вечере, то инспектор привел троих из наиболее смелых; но и те, войдя в танцевальную залу, прежде всего начали креститься на образ и кланяться на все стороны, после чего Мусин-Пушкин обругал их дураками и выгнал вон».

Вероятно, тогда новый попечитель и организовал конфиденциальные переговоры с Николаем Ивановичем и членами Совета.

Новый ректор

Следует заметить, что Лобачевский не соглашался с предложением его на новую должность. Об этом мы можем узнать из его писем:

Мой нрав не таков, чтобы унывать и раскаиваться, когда нельзя помочь ему. Простительнее мне кажется робеть, когда еще не надобно решаться, но когда дело решено, то не надобно падать духом. Так, вы заметили, без сомнения, сколько я колебался и искал даже уклониться, теперь хочу быть твердым, стараться всеми силами. Впрочем, я многим могу ободрить себя и тем, что Вы будете сами всего свидетелями

Тем не менее весной 1827 года Николая Лобачевского выдвинули на заседании Совета на должность ректора университета. По итогам голосования ученый получил 11 голосов «за» и 3 «против», его первым конкурентом был профессор Никольский, голоса «за» и «против» которого распределились поровну. На момент избрания Николаю Ивановичу было всего 33 года.

Многие исследователи истории Казанского университета писали, что именно с этого момента для вуза настала светлая эпоха, длившаяся 19 лет и связанная, прежде всего, с именем ректора Лобачевского.

 

';
loading
×